Ныряльщик

Читаю строки не мне адресованные,

Скорее всего поклонникам Зорна,

Ковер ханаанского неба бездонный

И ныряльщик я крайне необразованный.

Ныряю, но не считают рифму гарсоном,

Не кричу: «Эй, тварь, подай еще солода!»

Моя рифма от голода, а не от съестного,

Моя рифма давно не боится молоха!

Заряжали ей отсыревшим порохом

Грязные пальцы полковых олухов,

Почерневшие, как медная проволока

От напряжение высоковольтных слов.

Семантически нафаршированные бизоны

Хранят законы поэтической зоны

Особого режима, тупые бизоны

Рассортированные по вагонам, загонам,

Прочим закоулкам страха! До смешного,

До смешного дожили! Мухи сонные

Жужжат о пробуждение стихотворного

Организованной толпе беспризорников!

В канавах испытательного полигона!

Под присмотром мертвого гарнизона

Послереволюционного тридцать седьмого!

Под руководством наркома, парткома, доткома!

Мухи сонные еле шевелят эллипсоидами

Академической поэзии. Парализованные

Дезинсекталем мыслей - от Патриарших до Гудзона

Слагают строфы из похоронного перезвона!

Я ныряльщик в дистиллированную

Воду ханаанского неба, снова

Заявляю безапелляционно -

Давать нобелевскую некому!