Моя занавеска мечтает о крае,
Где козы пасутся на горных лугах.
Ей душно в квартире, она погибает
От сумрака спальни, от пыли в коврах.
Замерзшие боги на пасмурном небе
Ей осточертели своей немотой.
Она оказалась не там и не с теми,
В неверное время, в эпохе не той.
Она влюблена в безрассудные ветры,
Она презирает хвастливый сквозняк,
Ей хочется выцвести, стать незаметной,
Когда он шумит о людских новостях.
Но смерть не приходит, у смерти заботы,
Она в неотложке дежурным врачом,
И старый диван, что распух от зевоты
Скрипит обнадеженно: "Эх, поживем!"
Унылые тени глазастых прохожих,
Тупые отвертки ночных фонарей.
Ах, как это мерзко! Ах, как это пошло!
Как все предсказуемо! Как без затей!
Вот если бы в море! Лететь над волнами!
Пусть не альбатросом, пусть чайкой больной!
Там соль на губах полыхает, как пламя!
Там страсть! Там природа! Там фронт штормовой!
Пусть ржавые петли, пусть старые ставни
Исчезнут навеки! Пусть воздух звенит!
И главным наставником пусть сострадание
Назначит сюда миродержащий кит.
Но тихо. Ни звука. Молчат половицы.
Лишь щелкает времени ход холостой,
И кто-то измученный красит ресницы,
Идет на работу, приходит домой.
В скрипичном ключе поселилась хавронья.
Орфей одряхлел, сервирует столы.
Висит занавеска и тихонько стонет
В жилых катакомбах, в застенках жилых.
