Благодарение всему сущему

За окном сад,

В нем сидит кот,

Я стою у врат,

Где же здесь вход?

Кипячу дым

Посылаю врагам,

Для друзей мим,

Для других хам.

Вот так храм-хлев!

Вот так стих-стон!

Даже смерть блеф!

Даже армагеддон!

Пусть шумит дождь!

Пусть поет птах!

Разбегусь врозь!

Вон из рубах!

Босиком прочь!

На другой свет!

Где шумит дождь!

Где цветет цвет!

Где волной бьет

Море из трав

И вопит тот

Кто всегда прав:

"Мыслей чей гроб?

Чей ума склад?

Если я кот!

Если я сад!

Замолчи "Я" -

Больно тщедушное!

Благодарение

Всему сущему!"

Соседи думают, что я...

Соседи думают, что я

Играю на виолончели,

И зря, ведь я на самом деле

Играю в мертвого коня.

Лежу, смотрю как бьют фонтаны

Глубокомысленных простат,

Как проницательно скрипят

Великосветские диваны,

Как быта бычье клеймо

Уродует послушных граждан,

Как колосится мох вчерашний

И бесы лезут на амвон!

Я мертвый конь, мой божий дар

С хладнокровием вершин

Смотреть на жизни миражи

Сквозь перегной и перегар!

Пусть мысли мечутся в пруду,

Изнеможенной нервной стаей,

Пусть каракатицы трамваев

Пугают робкую луну,

Пусть город медленно мычит

Немой наверно от рождения!

Здесь между плесенью и тлением

Мой труп заносчивый лежит!

Подайте мертвому коню

На пропитание рифм овсяных,

Пока я не утоп по пьяни,

Иль не разбился как Камю!

Ходить с лицом разорванным и грустным...

Ходить с лицом разорванным и грустным,

Выращивать покорную капусту,

В субботу узурпировать трамвай,

Купить билет, уехать в Уругвай,

Там познакомиться с безногой танцовщицей ,

С ней пить, пить, пить и наконец-то спиться,

Услышать канонаду диких звуков,

Предшествующих сгорбленной разлуке,

Которая блистательною тенью

Гуляет по жилым захоронениям,

По многокомнатным могильникам заботы

О качестве зевоты и дремоты,

Вцепиться в уходящее пальто,

Воскликнуть: "Боже, объясни, за что,

За что, ты объясни, мне эта пытка!

Ведь я не мамонт, даже не улитка!

Я только нить от выцветшего пледа,

От перестиранного сотни раз скелета!

Я труп демисезонной распродажи!

Я не сегодняшний и даже не вчерашний!

Мой срок истек еще при Хаммурапи!"

Да впрочем сколько можно якать! Хватит!

Немедленно взять зонт, открыть окно

И прыгнуть! Благо тут невысоко.

Шарлотта и патологоанатом

Шлюха, шляпка, Шарлотта!

Точно, ее звали Шарлотта!

Она недорого брала за работу

И благочестивые бегемоты

Наведывались к ней по субботам.

Смерть, стая, стержень.

Жизнедеятельность неизбежно

Приводит в помещение смежное

С прозекторской. Бежевый

Обнимает холодное тело нежно.

Жанр, жребий, железнодорожник.

Полотно бежит у подножья,

Шарлотта в отдельном купе. Позже

К ней присоединится не прошеный

В сером пальто. Разделят ложе.

Радость, ритм, радуга.

Патологоанатом и шлюха, а надо бы -

Семейная пара из Анадыря.

Оба невероятно ондатровые.

Плацкарт. Все кроют матом.

Морозно, манто, муха.

Где время за которое услуга -

Войти и выйти из друг друга -

Превратится в ощущение плуга,

Пронзающего коросту испуга.

Станция, снег, стопка.

Она бросает в окно пробку

И говорит, нет, лучше умоляет робко:

«Женись на мне пока я не издохла.»

Посадка окончена. В дорогу.

Гнев. Гордость. Грация.

Он не пьет, боится сорваться.

Нет. Дело не в репутации.

Может быть у моря среди акаций

И не сейчас, а тому лет двадцать -

Бунт богословской башне! -

Воскликнул бы он отважно -

Я женюсь на тебе сейчас же!

Даже если все проповедники скажут:

«Позор! Он измазался в саже!»

Перрон, полутьма, полосы.

Она незаметно сошла с поезда.

Ему дальше. В другой повести

Его ждут покойники. Скользкие

Неуловимые трупы его молодости.

Хасара

 

 Хасара луноликая,

Под ветром паруса,

На бусах сердоликовых

Соленая гроза,

Я знаю, что со временем

Всё превратится в пыль,

Там где цвели империи

Теперь цветет ковыль.

Все в мире унитарное -

Семирамиды сад

Подвыцвевшими пятнами

В гербарие зажат.

Мы жрем песок истории

В формате точка doc,

И дула крематориев

Нам тыкают в висок.

Нам страшно! Мы потеряны!

Реальность - мескалин!

Мы веками-гантелями

Нелепо шевелим,

И засыпая цокаем

Сенсорным языком:

«Ах, времечко убогое

Не тот в тебе разъем!»

Хасара, дева хеттская -

В зрачках блестит гало -

Гони всех нас не мешкая

По трюмам, на весло!

Мы проплывем вдоль вечности

Размытых берегов

И может быть излечимся

От непутевых снов,

От папки перекошенной

Под грифом «Челобог».

Хасара, невозможное

Ведь это твой конек!

Твой папа

Здесь оглушающая тишина,

Только чаинки времени

Медленно ложатся на дно стакана.

Ржавый траулер луны

Без команды и капитана

Дрейфует по небу.

Смотри, смотри, ты видишь,

Как неуклюже он вращает лопастями,

Как его тень надвигается

На город!

Ты и не догадываешься,

Что я был молод!

А я был молод

В те далекие дни когда дворники

Посыпали солью

Дорожки меж звезд.

Я был молод весной,

Когда таяла глыба морозов

И венгерский автобус говорил «апчхи»,

Но никто не понимал по-венгерски.

Я сидел на берегу детства

И смотрел, как течение уносит спички

Моих надежд, желаний, снов,

Как прожорливый люк

Коммунального тепла

Поглощает основу основ -

Хрупкую структуру,

Её изящества, Снежной королевы!

Я жил на льдине -

Четвертый этаж, налево.

Если бы ты была со мной,

Мы пошли бы в апельсиновый сад,

Кататься на санях!

В ту морозную зиму

Осколкам наших ледяных сердец

Ничто не угрожало!

Когда ты получишь по почте извещение

В нём будет слишком мало,

Чтобы объяснить, что со мной произошло.

Я надеюсь, что неподалеку

Окажется мой старинный друг снегопад.

Он подскажет, как быть,

Когда неутолимая жажда

Положит на горло

Раскаленную лапу.

Держи ноги в тепле,

А голову в холоде.

Твой папа.

Уж не сыскать такого смысла...

Уж не сыскать такого смысла

Ради которого ползли,

Туман в глазах, лафиты скисли,

И вместо ангелов козлы.

Трубит закат печальный дворник,

И мы трезвы, и ночь трезва,

Сними же ласковый намордник

Потомок уличного пса!

Смотри, поток нас огибает!

Нас вихрь обходит стороной!

Мы полулюди-полусваи -

Торчим над высохшей землей!

Я догадался - наши трупы

Имеют склонность мухлевать,

То голосят в эпохи рупор,

То лягут хворыми в кровать.

Будь ты назойлив как букашка,

Или печален словно слон -

Отпустишь вольную рубашку

Служить смирительной в дурдом!

Ей там милей, ей там спокойней!

Там Геродот, там Марцеллин,

И каждый день, как знак Господний,

Наполнен смыслом неземным!

Карбид ума в бескрайней луже

Шипит и повторяет: "Я!"

Грядет тот час, когда ненужный

Он превратился в воробья.